Каждое утро прохожу мимо двух непонятных белых, с черными пятнами, собак, похожих на фигурные куски мыла из ГДР-овского детского набора «С добрым утром!» По привычке говорю им: «Здравствуйте, милые собаки, свидетели романтических утр с молодыми босяками!» Собаки продолжают молча пялиться куда-то влево, высунув языки. Может быть, они из гипса.

Новый женский журнал онлайн nastusia.net покажет и расскажкт как следить за собой, как модно одеваться и быть красивой.

На зиму их иногда плотно заворачивают в полиэтилен. Так, наверное, теплее, но плохо видно и нечем дышать.

Жалко собак, немного жалко детей, для которых именно эти скульптуры становятся первой встречей с прекрасным. Собрать бы гномов всех да сжечь!

Или, по крайней мере, отправить на садовые участки, для чего они и предназначены. Еще лучше — в кругосветное путешествие, как гнома из «Амели», и пусть попросят там политического убежища.

А городская скульптура должна быть такой же лаконичной и элегантной, как в парках Таллина, такой же романтичной, как в новостройках Вильнюса (был у нас мальчик с жеребенком в сквере на Октябрьской, срезали добрые люди на цветмет), такой же концептуальной, как сфинксы Шемякина в Питере, или такой же исторически аутентичной, как сфинксы неШемякина. Еще лет двадцать назад мечтал барнаульский скульптор Саша Маркин поставить прямо в траву бульвара на Ленинском узнаваемые фигуры Жени Чикишева с гитарой, Ильи Усатюка с флейтой, других героев музыкальнойхудожественной-поэтической богемы…

Но пока только Пушкин с Шукшиным радуют глаз барнаульского прохожего. Люблю художников как людей, умеющих что-то делать руками.

Дома уже не хватает стен для работ, подаренных друзьями и купленных у них (масло Юры Эсауленко за 50 рэ — каково? В те годы это была обычная цена).

Понимаю, что даже если в Барнауле откроют еще десяток салонов, подобных галерее Щетинина, положения это не исправит: городок наш ничего, населенье таково, что маловато олигархов для того, чтобы по достойной цене продавать-покупать произведения искусства. Вот и приходится художникам писать на заказ парадные портреты и нечто офисноавангардное.

А ведь хочется что-нибудь оставить если не вечности, то хотя бы эпохе. Поэтому мне понятен и приятен разгул граффитчиков на улицах Барнаула.

И хотя любимым граффити останется давнее «Брейгель forever», но и сегодняшние рисунки, то гламурные, то слегка чернушные, то по трафарету с постхармсовскими текстами — это есть хорошо, молодо и живенько. Веселее от них становится, как от возвращенья в город в сентябре студентов и прочего молодняка.

Осень сама по себе — отличный художник, все раскрасит, все облагородит, что твой Гауди. Город с легкой тревогой ждет открытия театрального сезона: как-то покажет себя ТЮЗ в новом отреставрированном здании, удастся ли преодолеть все прошлогодние траблы труппе краевого драмтеатра?

Не терпится пустить скупую женскую слезу при первых же звуках симфонического оркестра филармонии (о, если бы и у нас, как в США, существовал институт меценатства, совсем другие деньги получали бы первые и даже вторые скрипки!) Бог даст, привезет великий Колбашев еще кого-нибудь из великих рокеров и джазменов. Выучится моя дочь на дизайнера — и тоже внесет свою порцию прекрасности в барнаульские интерьеры, туалеты (это я — об одежде) и мысли.

Так что, друзья мои, за процветание искусств и ремесел! Ведь без них невозможен самый главный вид искусства — искусство жить.

А собаки — да Бог с ними, по крайней мере, есть с кем здороваться по утрам на улице Шукшина.